Персона дня

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Николай Власенко

Родился в 7 мая 1963 года в поселке Янтарный Калининградской области. Член комитета Совета Федерации по экономической политике. Член Всероссийской политической партии "Единая Россия".

 

-Чем вы сейчас занимаетесь? Вы всегда были трэндсеттером: когда надо – во власть, потом выскочили в бизнес, потом опять в политику. Сейчас, как я понимаю, занимаетесь инвестициями?

-Всегда ищешь, где будет поинтересней. Хочется же, чтобы жизнь была разнообразной и интересной. Чтобы ты на работу с радостью, с работы с радостью. Как мы понимаем, человек на одном месте «закисает», когда проходит определенный срок. Причем это вроде бы приятное «закисание»: тебе хорошо, комфортно. У меня даже есть своя формула: когда ты испытываешь комфорт, это неправильное состояние. То есть надо себя взбудоражить. Если не ты сам себя взбудоражишь, то это сделают обстоятельства, а с ними бороться тяжелей. Поэтому сейчас я решил вернуться в бизнес, но уже в ту часть, которая занимается финансами и инвестициями. Создано два инвестиционных фонда: один будет работать на фондовом рынке, и фонд прямых инвестиций, который будет работать с различными компаниями.

-Это именно ваши фонды или они учреждены с кем-то в партнерстве?

-Учредил их я, но у меня есть партнеры. Это открытые фонды. Что там греха таить: в России есть предприниматели, которые хотят диверсифицировать риски, переложить деньги, заработанные в одной сфере, в другую. Сейчас, как мы знаем, на внешних рынках депозиты с отрицательной доходностью. То есть ты даже относишь деньги в банк на депозит и должен за это платить. Конечно, у большинства когнитивный диссонанс, и вот здесь существуют фонды, которые управляют деньгами, вкладывают в фондовые рынки, другие бизнесы и зарабатывают доходность.

-То есть вы являетесь фактически управляющим?

- Да, я управляю. Понятно, что у меня есть более узкие специалисты, а некий идеолог всей этой конструкции – это я.

-Что вам говорит ваша идеология? Куда инвестировать, и есть ли перспективы у России и Калининграда?

-К сожалению, в российский рынок сейчас очень настороженно вкладывают инвесторы. И мы видим, что так называемые прямые инвестиции падают, инвестиции в основной капитал падают, и, скажем, не растут. Нынешнее состояние реального сектора экономики – заработанные деньги лучше куда-то прятать. Никто не вкладывается в экстенсивное производство, потому что, действительно, не очень понятно, куда толкнет дальше нашу экономику. В последнее время было сильно много «черных лебедей» - неожиданных, плохих сигналов, которые для рынка являются шоком. За последние несколько лет было много таких шоков, и наш реальный сектор сильно упал. С 2011 года мы начали падать в росте ВВП. Есть отдельные компании, которые торгуются на внешних рынках, если мы говорим об акциях и облигациях, которые номинированы в валюте. С ними еще можно работать. Сам российский фондовый рынок слишком маленький и слишком непредсказуемый.

- На каких отраслях вы сейчас собираетесь концентрироваться?

В основном на облигациях западных компаний, либо опционах. Это те инструменты, которые позволяют зарабатывать на западных финансовых рынках.

-То есть какие это именно отрасли, для вас не принципиально?

-Есть отрасли, которые сейчас будут развиваться наиболее интенсивно. Это информационные технологии, большей частью биомедицина. Правда, Дональд Трамп немного в эту отрасль внес сумятицу, когда сказал, что их прижимать будет. Вообще Трамп – удивительная вещь, его влияние на все отрасли. Все так боялись его прихода, и многие эксперты говорили, что будет падение рынков, а он пришел и вдохновение принес. Это лишний раз подчеркивает, что экономика не является наукой по сути потому, что она базируется на поведении человека, которое трудно просчитать. Хорошо сказал Нассим Талеб, который как раз автор «черного лебедя» и антихрупкости. Он сказал хорошую вещь, приезжая в Москву на семинар, где я был, что: «Ты, даже изучив всех участников рынка, никогда не можешь прогнозировать поведение самого рынка». Это как раз коллективное человеческое поведение. Мы, высказывая в кулуарах одно, делаем абсолютно другое, когда наступает тот или иной случай. Это касается и выборов тоже. В частности, Brexit и выборы Трампа. Все социологические профессиональные сообщества предсказывали один результат, а реальность оказалась другой.

-Вы, наверное, следите за тем, что происходит с ритейлом в Калининградской области, а происходят удивительные события. Вы, как человек уже не из «Виктории», скажите, лихорадка «Вестера», активная работа сети Spar– почему у одной сети все хуже и хуже, а у другой все лучше и лучше?

-Всем понятно, что мы находимся в состоянии некого кризиса. Кризис обнажает все проблемы компании. Он на самом деле монополизирует рынок. И те компании, которые умеют сжаться, держать свои расходы на определенном уровне, получают преимущества. Чем хорош сам по себе рынок? Он готов проглотить любого самого «черного лебедя». Он сдемпингует, да, понизятся доходы, расходы, но за счет погибших компаний, остальные находятся на плаву и занимают оставшиеся сектора рынка. Поэтому, в частности, «Семья» успешно развивается в Калининграде из-за того, что нет честолюбивых дублеров. Если вы сейчас пойдете на любую бизнес-тусовку в Калининграде, вы увидите одни и те же лица 90-х годов. Молодежи в классических секторах реального сектора нет. У нас не происходит естественной ротации. Поэтому те компании, которые уже сложились, и у них не снесло крышу от капитала и амбиций, они себя неплохо чувствуют потому, что уровень конкуренции существенно ниже, чем еще 5 лет назад.

-Вы сказали, что нет новой крови в реальном бизнесе. В чем проблема?

-Для создания бизнеса повысились входные барьеры. Когда мы начинали в 90-х годах, великое достояние того же Ельцина в том, что он либерализовал условия занятия бизнесом. Это было просто: ты берешь ящик тушенки, ставишь его на попа и начинаешь продавать. Я помню, что мы сами в Светлогорске на променаде продавали сигареты, наставив их на обыкновенные ящики, пиво, какие-то майки. Это было легко, были минимальные входные барьеры. Я тогда был полный дилетант. После Калининградской инженерной академии я в торговле был ноль. Единственное мое бизнес-образование на тот момент – месячные курсы, где меня научили тому, что такое платежные требования и что такое платежные поручения. Мне этого образования хватило на 15 лет. Сейчас мы хотим, чтобы бизнес развивался, в нем было больше участников, приходили дилетанты, учились на ошибках, но у нас такой тяжелый пресс административных барьеров, что для молодой компании, начинающего предпринимателя – это практически самоубийство.

-Но, когда вы приходили на рынок, он все-таки был пустой. Сейчас то люди вашего возраста все забрали себе…

-Понимаете, в чем удивительная вещь? Я абсолютно помню те ощущения, когда я начинал бизнес, когда мы строили первые магазины. Мне говорили: «Куда ты лезешь? Все занято». Каждый год и день всегда найдется куча людей, которые так рассуждают.

-Ходит много слухов насчет того, как вы, Кацман и Зарибко получили первый большой капитал. Как это было на самом деле?

-Ну весь капитал Кацмана состоял из печки СВЧ, который он внес в капитал нашей компании. В этой печке жарили сосиски в Светлогорске. Если это называть стартовым капиталом… А я внес 10-летнюю «Жигули», которую привез из Германии, когда в море ходил на «Академике Курчатове». Снимок моей машины даже был в немецкой газете с подписью, что «Русские автомобили едут умирать на Родину». Но это было все давно. На самом деле, денег в мире навалом. Это не юмор, не метафора. Их реально много. И когда кто-то говорит, что у него нет денег, чтобы начать бизнес… наоборот нужно начинать именно на свои деньги. Очень большая ошибка, когда у тебя не наработан опыт, а ты берешь заемный капитал. Это тяжелейшее испытание. Мы первый кредит получили, когда были небольшой оптовой компанией. Это тяжелая вещь. Мы еще неправильно закупили партию товара, она плохо продавалась – я столько потратил нервов. Ну страшно было – у тебя чужие деньги. Поэтому я рекомендую только на свои. Либо, если нет денег, - найди компаньона, который их даст, но чтобы не было заемного давления.

-А чем давление банков отличается от давления партнера?

-Компаньон несет такие же риски, как и ты.

- Почему ваш отель «Шлосс» в Янтарном не в числе гостиниц ЧМ-2018? Вам наплевать на все это дело?

-Нет, мы серьезно читали документы, которые предполагали почетное звание гостиницы чемпионата мира, и все, наверное, понимают, что весь сервис мероприятия проводят негосударственные компании. Это одна компания, ей продано это право, а она прессует всех участников: от гостиниц и транспортников до всего остального. Там, честно говоря, очень кабальные условия. Ты понимаешь, что тебе дают загрузку в июле, если я не ошибаюсь, но ты нигде не имеешь права говорить, что ты гостиница ЧМ-2018, – это запрещено, и так далее. Я все это прочитал, и говорю: «Ребят, на хрен это надо?» Здесь ничего личного. К тому же государство не дает под это практически никаких льгот, и я как нормальный бизнесмен спрашиваю, зачем мне все это.

- Власти ожидали от ЧМ-2018 взрыва инвестиций. Мы этого не видим. Зато мы видим большую государственную инвестицию в стадион, который после проведения чемпионата внедрить в обычную жизнь вряд ли получится. Вы как думаете, две недели счастья, которые все ждут, принесут счастье?

- С региональной точки зрения области нужно затаскивать такие проекты. Это государственные деньги. Может быть, они где-то используются неэффективно, но нас это в меньшей степени должно волновать. Чисто утилитарный, прагматический смысл.

- Вы не считаете размещение стадиона на острове Октябрьский стратегической ошибкой?

- Может быть, я слабо разбираюсь в этих вопросах, но мне казалось, что это хорошее место. Мы же знали, что пойма Преголи между двух рукавов не будет застроена никогда, если только работы будут идти, невзирая ни на какие затраты. И у нас появилась возможность запустить в хозяйственный оборот большой кусок земли. Это сделает город симметричным, даст возможность построить дополнительный мост и так далее.

- Но у нас половина города в неотремонтированных тротуарах, а при этом мы развиваем Остров.

-Если бы не было такого проекта, денег не было бы вообще никогда. Это не вопрос перераспределения ресурсов.

- Вы ранее говорили, что Калининград пока не Сингапур. В связи с заменой губернатора, условно говоря, старой закалки на, условно говоря, новой мы стали ближе к Сингапуру хотя бы идеологически?

- Судя по последним движениям, мы сейчас ближе к Японии становимся (Смеется). На самом деле, я считаю, что у нас особо ничего концептуально не изменится. Политика Российской Федерации в последние годы – это почти вертикальная консолидация всего. Мы хоть и называемся «Федерацией», но по сути мы – уния, так как у нас процентов 90 экономики определяются федеральными законами. У нас 85 регионов, и сказать, что какой-то из них чемпион – если это только не обусловлено субъективными вещами, как в Москве и Санкт-Петербурге, регионах-донорах – нельзя. Страна развивается – регионы за ней, страна стала хуже себя чувствовать – регионам стало хуже. Централизация обуславливает как все хорошее, что идет вниз по «артериям», так и все плохое. Поэтому, заменив одного губернатора на другого, мы в принципе ничего не поменяем.

- Но у нас все-таки самый молодой губернатор, с ним проще общаться, в том числе прессе – это же вещи тоже в какой-то степени идеологические.

- Смотря, что оценивать. Понятно, что общаться с приятным человеком лучше, чем с неприятным. Но инвестору наплевать, улыбающийся ли ты человек или хмурый. Я знал многих чиновников улыбающихся и конченных подонков.

- Но здесь не только про улыбку. Ожидание от Антона Алиханова в том, что он не связан с коррупцией. Не хочу ничего говорить по поводу Цуканова, но от нового губернатора это ожидается.

- Здесь ничего не могу сказать. Я не знаю ни про одного, ни про второго. Я сам ни в одной коррупционной сделке не участвовал и их не видел. И у меня всегда было хорошее преимущество – я никогда не работал с бюджетными деньгами и ресурсами. То, что взятки приходилось давать… Но это не на уровне губернатора. Это была бытовая коррупция, которая пока, к сожалению, не искоренена.

Еще раз говорю, что человеческие качества – прекрасны. Ради Бога, если Алиханову вдруг удастся разломать тренд нынешней России, где регионы чувствуют себя все хуже и хуже. Но, смотря на все остальные регионы, я вижу, что они не развиваются не от того, что там губернаторы-коррупционеры. Система развития регионов не сфокусирована на их экономике. Региональных законов слишком мало, чтобы по серьезному влиять на инвесторов.

- По вашему мнению, под нового губернатора, под новую систему возможно какое-то послабление в управлении регионом?

- Мне кажется, что нет. Возьмите Дальний Восток. Там сделана территория опережающего развития, где собраны все мыслимые и немыслимые льготы. И что? Оно там уже два года работает. Там произошёл прорыв? Нет. Пока федеральная политика в отношение регионов не поменяется, пока не будет считаться, что вариативность региональных развитий – это благо, пока регионам не дадут полномочий, в первую очередь бюджетных полномочий, ни один из них не покажет, как правильно нужно развиваться. Знаете, мне понравился опыт Собянина, который поставил всю Москву на уши и изменил весь столичный ландшафт. Он понравился самим подходом. Он ни у кого не спрашивал. Он решил Москву переделать.

Когда говорят: «Давайте соберем еще одно экспертное сообщество, пообсуждаем такой проект закона…» - это все чушь. Не делаются хорошие, прорывные проекты, консультируясь с многообразным количеством людей. Это всегда субъективная вещь, это мнение одного или маленькой группки людей.

- Пример Собянина – это все-таки урбанизм, а не выстроить особую экономическую систему в регионе.

-Я хочу сказать, что это один маленький пример. Если бы мы были федеративным государством, мы бы увидели такие примеры в других регионах. Если бы было больше свободы, мы бы увидели таких лидеров. Сейчас, к сожалению, их нет. Вы можете сказать, в какой регион России мы бы могли ездить изучать опыт?

-Если вы посмотрите статистику миграционного прироста, то вы увидите, что точек в России, которые привлекают людей очень мало, и в 2015 году Калининградская область по притоку обошла Ленинградскую область и Санкт-Петербург. Может быть, здесь есть хорошие возможности для старта, и новые механизмы способны это усилить?

-Я реалист, я понимаю, что надежда всегда умирает последней, и что мы с приходом нового губернатора питаем эти надежды, но повторяю – не нужны завышенные требования к главе региона. Я говорю о том, что нам не нужно думать, что, несмотря на свои хорошие человеческие качества, он сделает нам сингапурское чудо. Это невозможно, пока не поменяется экономическая стратегия государства. Последние выступления и президента, и премьера мало касаются экономики. Может быть, они понимают, что это не так важно сейчас для людей. Как это не парадоксально, русский народ потерял в доходах, сел на ступеньку ниже, но думает, что не в деньгах счастье.

-Но как показывает «Левада-Центр», сразу на 30 % меньше людей любят Путина.

- Когда поддержка за 50 % - это уже достаточно для лидера государства. Работать ради уровня 86 %, как это было в прошлом году, наверное, это утопия.

- Иначе говоря, мы можем проголосовать за Антона Андреевича Алиханова в сентябре 2017 года и ожидать 20 лет стагнации, которую обещает Минэкономразвития?

- Что остается нам делать в предлагаемых условиях? Еще раз говорю, чем хорош рынок. Чем хуже на нем условия, тем меньше конкурентов. Есть возможность больше зарабатывать. Это государству нужно заботиться о том, чтобы овец было больше – их можно стричь и получать больше шерсти. Бизнесу-то зачем беспокоиться? Будет больше овец – можно и погибнуть ведь от конкуренции.

Любой человек должен рассчитывать на свои силы, ну и, может быть, не прилагать много усилий при попытке изменить мир. Это всегда вещь такая неблагодарная в плане здоровья. Внутри нас, куда никто залезть не может, нужно искать источники радости и наслаждения во всех аспектах.

- А вам не кажется, раз уж заговорили о внутреннем развитии, что Калининградская область – это территория внутренней эмиграции?

- Если посмотреть статистику, понятно, что у нас с Мурманска, с Сахалина – с северных регионов, куда раньше ездили за работой, - приезжают. Из моногородов. У нас в принципе много регионов пустеющих… Если бы Калининград не был закрытым городом в Советском Союзе, то у нас было бы больше жителей. Нам грех жаловаться: море, климат, хороший воздух… Объективно, если мы берем Российскую Федерацию, у нас неплохой регион для проживания, даже несмотря на то, что экономически мы не сильно развиваемся. Но и надо отдать должное. Закон об особой экономической зоне 15 лет назад дал мощный импульс к развитию.

 

Вадим Хлебников 

Дворник’ъ

 
вверх